Кукольник - Страница 79


К оглавлению

79

Хоть из озорства, хоть со злым умыслом.

«Три дня и три ночи снимал. Он покров за покров, очищая Себя и всех через Себя…»

Должно быть, вера йонарей, помноженная на специфику религиозных практик, делала их крайне уязвимыми для внешнего пси-давления. Теперь становилось ясно, зачем Аркадий Викторович привез в скит Лючано Борготту — показать людей, для которых невропаст мог быть не наемным работником, а тираном, повелителем, злым или добрым гением.

Настоящим, подлинным кукловодом.

В некотором роде — Королевой Болью, демократичной и всемогущей.

— Что, чертушка? — Старец оказался проницателен. — Мы, святые, ввели тебя, грешного, во искушение? А не лезь, куды не зван… я не про скит, я про нос…

Аника оставил гостя в покое и отвесил Мальцову низкий поклон:

— Все, твое сияцтво! Верю! Верую, ибо истинно! Забирай пацаненка, нехай идет в чертову учебу…

— Пацаненок — это я? — мрачно осведомился Лючано. Граф улыбнулся:

— Нет, голубчик. Я побился с мудрым Аникой об заклад. Если я приведу в скит, как они полагают, истинного сына сатаны, то бишь вас — уж простите на добром слове! — и при этом вы не распухнете, не станете биться в корчах и грешить дурным словом против истины…

— Не стал, — подтвердил Аника. — Свидетельствую пред Господом Йоной: никак не стал. Услыхав Писание, был тих и задумчив. А такоже ликом в меру благонравен.

— Вот-вот. В этом случае йонари отдают мне своего бесноватого, ибо покарали зря.

— Не отдают, — деловито уточнил старец. — Продают. За оговоренную цену.

Лючано повернулся к графу:

— Аркадий Викторович! Тот мальчишка, в грязи… Он — невропаст?

— Еще нет. Но, полагаю, с вашей помощью однажды станет.

— В каком смысле?

Стало ясно, почему йонари посадили на цепь ребенка с зачаточными способностями к невропастии. Сектантам не понадобилось «корчить рожи», чтобы убедиться в таланте юного привратника. Спорном и скверном для местных хуторян таланте. Небось сперва сверстников корректировал, дьявольское отродье, затем до взрослых добрался… Вот и кинули наземь: беса трудом гонять, к смирению приучать.

«А как он смотрел вам вслед…» — вздохнул издалека маэстро Карл.

Карл Эмерих был чуточку сентиментален.

— Я надеюсь, что вы, дорогой мой, взяв это несчастное дитя в ученики, заложите тем самым основу будущего театра. Художественный театр контактной имперсонации графа Мальцова, — Аркадий Викторович с наслаждением произнес каждое слово, — под руководством Лючано Борготты. Согласитесь, звучит неплохо.

— Я скоро улетаю, — пытался сопротивляться Тарталья. — Меня ждут в «Filando»!

— С Карлом Эмерихом я договорился. Дело за малым — за вашим согласием.

Граф погрозил трясущимся пальцем и повторил:

— За вашим согласием, господин директор.

— Но создание театра займет кучу времени! Пока я найду достаточное количество потенциальных невропастов, пока обучу этих детей…

— Я готов ждать. И финансировать проект. Собственно, что вы теряете? Работать с клиентами для вас рискованно — я в курсе ваших проблем, голубчик…

— Как зовут беднягу? — спросил Лючано, толком не зная, зачем ему это надо, если он не собирается ввязываться в предложенную графом авантюру. — Я о привратнике… Имя у него есть?

— Степашкой его звать, — вместо графа ответил старец Аника. — Сын Ефрема Оселкова, кузнеца. Твое сияцтво, ты уж не поскупись, а? Сатаненыши на дороге не валяются, они в цене, значит…

Лючано вздохнул:

— У вас-то, святой отец, как раз и валяются…


Всю обратную дорогу он размышлял о куклах, себе и судьбе. Выходило не очень. Во всяком случае, опубликуй Лючано свои размышления, популярность ему не светила.

Рядом храпел задремавший граф.

Позади на рыдване, притулившись к скрипачу, катил отмытый дочиста и накормленный Степашка Оселков. Взгляд мальчишки сверлил кузов фаэтона, словно желая достать, дотянуться до Лючано Борготты — такого же сына сатаны, как и он сам, только не опрокинутого в грязь, а великого, благого, всемогущего.

Спасителя.

Всей сутью невропаста Лючано чувствовал этот взгляд.

«Никакого театра, — пообещал он сам себе, заранее зная, что нарушит обещание. — Завтра улетаю. Покидаю Мальцовку, беру билет на первый попавшийся корабль и лечу в тартарары».

«Это точно, — подтвердил маэстро Карл. — Летишь в тартарары, синьор директор».

Туча ворон висела над березовой рощей.

Брехали собаки.

— А театр мы назовем «Вертепом», — вдруг сказал Мальцов и снова захрапел.

Глава восьмая
ЗУБАСТЫЙ УРОЖАЙ

I

Приказ грузиться в десантную «жабу» удивил Тарталью. Что делать рабу на варварской планете во время налета? Не воевать же! Помпилианцы рабов в качестве солдат не используют. На Помпилии воинская служба считается почетной, она — для свободных.

Да и вояка из раба, как из джема — вилка.

Разумеется, хозяин знал ответ на сей вопрос, однако просветить Лючано не счел нужным. Вскоре он оказался в грузовом отсеке бота, рядом с Сунгхари и еще четверкой рабов: вехденом и тремя техноложцами. Кроме них, в отсеке никого не было: корсары расположились в верхней кабине. Из груза имелись три тихоходные платформы, тщательно принайтованные к полу одна поверх другой.

— Десант-группы, доложите готовность.

— Третий готов.

— Первый готов.

— Четвертый готов…

— Даю отсчет. Десять, девять…

Ни обзорников, ни тем паче иллюминаторов в отсеке не наблюдалось. Посмотреть, как «жабья свора» вываливается из чрева «Этны», устремляясь к планете, Лючано не удалось. Бот качнуло: раз, другой. Навалилась тяжесть — и тут же отпустила: сработали компенсаторы инерции. Некоторое время ничего не происходило, лишь ровно гудел двигун. Потом звук двигуна изменился, завибрировал, и началась болтанка. Не слишком сильная, но вполне ощутимая.

79